Одиннадцатый этаж
Тик-так, тик-так. Нет, не так. Тцц-Ттт. Тцц-ттт. Тцц-ттт.
Тихо. Окна как будто закрыли снаружи куском серого картона. Особенно если встать слева, чтобы не было видно висящий наискосок провод - он качается на ветру. Я раньше думала, что это великан на крыше ловит рыбу в небе гигантской удочкой. Но провод ведёт к большому подземному гаражу.
- Пип-пип-пип-пип-пип-пииииииип. В Москве 15 часов, в Иркутске 18 часов, в Петропавловске-Камчатском полночь. Пыыым-баам-пам-бам-бам-бам-БАААМ-бабам.
Что это за город такой странный? Каждый день говорят, что там полночь. Люди, наверное, там постоянно спят. Или они ночью ходят на работу?
Если залезть с ногами на стол, серый картон исчезнет, и можно посмотреть вниз. У нас одиннадцатый этаж, и дом стоит самым первым в ряду таких же. Вот у Кати совсем не интересно в окно смотреть, видно только двор. А у нас, когда мама ходит в магазин, её видно всю дорогу.
Но сейчас мама на работе. Работа - это в Центре. Центр из наших окон не видно, зато видно большой гараж, потом дорогу, потом другие, маленькие гаражи, музыкальную школу, пятиэтажки, девятиэтажки и далеко-далеко лес. Если прислониться лбом к стеклу и скосить глаза вправо, за пятиэтажками видно большие серые здания. Я там никогда не была. Когда я спросила маму, куда папа ездит в командировки, она показала рукой туда. Наверное, они очень далеко. Папа ездит целых три дня.
Вчера выпало много снега, и сегодня дядьки чистят крышу большого гаража плоскими лопатами. Дядьки в шубах и смешных шапках, похожих на хлеб кирпичиком. У папы есть такая же. Я один раз её взяла, чтобы у меня как будто своя булочная. Предлагала купить у меня хлеб. Папа потом почему-то ругался.
Дядьки режут снег лопатами на квадратики, потом ловко так их подцепляют, несут к краю крыши и скидывают вниз, а они в воздухе рассыпаются, пока летят. Туп-туп. Ккрркркххх. Пум. Туп-туп-туп. Кргхргх. Пум. Когда я только залезла, крыша почти вся была белая, а сейчас уже слева большой чёрный прямоугольник.
Справа кто-то вытоптал на снегу “...блю Машу”. Зря это он. Старался, на крышу залезал, топтал, а дядьки всё равно сейчас всё счистят. Вон у них как быстро получается.
Наверное, это было “Я люблю Машу”. Интересно, эта Маша прочитала? Я вот давно уже умею читать. Ехали недавно в автобусе, я увидела вывеску. “Кинотеатр Дружба”, читаю. Тётка какая-то мне: “Такая маленькая, а уже читает! Или знаешь просто, что написано, вид делаешь?” Это ты вид, может, делаешь, вредное тётище! Вид я, видите ли, делаю!
Дядьки поставили лопаты и куда-то ушли, хотя ещё почти половина крыши белая.
Лиза прибежала. Легла возле помойки и хвостом постукивает. Хвост у неё пушистый, чёрный и летом весь в репьях, а сейчас чистый. Лиза добрая и любит мороженое. Колбасу, конечно, тоже любит. И косточки куриные. И хлеб. Вообще всё любит, что ей вынесут, но мороженое - особенно. Она меня осенью чуть-чуть покусала за ноги, но не больно, а так. Тётя Галя с десятого говорит, маленькая она ещё, ей играть хочется.
Снег уже стал синий. Скоро совсем темно будет. В музыкалке окна зажглись. В актовом зале красивые окна, из разных цветных стёклышек. Травинки, цветы, просто кружочки всякие - синие, зелёные, жёлтые, оранжевые. Когда изнутри смотришь, и дома, и гаражи, и репейник - всё сразу как будто не всамделишное, а из сказки становится. Только снаружи через такие окна ничего не понятно. Видно, что ходит кто-то туда-сюда, и всё.
Там, наверное, сейчас концерт. И кто-нибудь, может, Лариса Викторовна, играет на рояле. У него обязательно открыли крышку, и он стоит весь такой важный, блестящий. А Лариса Викторовна притопывает ногой, и нажимает на педали, и сидит на краю стула, и вся ходит ходуном, и руки у неё бегают одновременно в стороны и вверх-вниз. И педали золотым блестят.
А с магазина вывеску сняли, она не светится. Он раньше был “Гастроном”, а потом “Овощной”, а потом “Продукты”, а сейчас вообще непонятно что. Зато напротив киоск новый поставили. Там классные конфеты продают, шипучие. Мама, конечно, говорит, что вредно. Но покупает иногда. И мороженое покупает в стаканчике, только, говорит, не кусай его, а лижи потихоньку, а не то горло опять заболит. Я, когда вырасту, буду себе каждый день покупать мороженое. По две штуки. И кусать его. Это обязательно.
Тихо. Окна как будто закрыли снаружи куском серого картона. Особенно если встать слева, чтобы не было видно висящий наискосок провод - он качается на ветру. Я раньше думала, что это великан на крыше ловит рыбу в небе гигантской удочкой. Но провод ведёт к большому подземному гаражу.
- Пип-пип-пип-пип-пип-пииииииип. В Москве 15 часов, в Иркутске 18 часов, в Петропавловске-Камчатском полночь. Пыыым-баам-пам-бам-бам-бам-БАААМ-бабам.
Что это за город такой странный? Каждый день говорят, что там полночь. Люди, наверное, там постоянно спят. Или они ночью ходят на работу?
Если залезть с ногами на стол, серый картон исчезнет, и можно посмотреть вниз. У нас одиннадцатый этаж, и дом стоит самым первым в ряду таких же. Вот у Кати совсем не интересно в окно смотреть, видно только двор. А у нас, когда мама ходит в магазин, её видно всю дорогу.
Но сейчас мама на работе. Работа - это в Центре. Центр из наших окон не видно, зато видно большой гараж, потом дорогу, потом другие, маленькие гаражи, музыкальную школу, пятиэтажки, девятиэтажки и далеко-далеко лес. Если прислониться лбом к стеклу и скосить глаза вправо, за пятиэтажками видно большие серые здания. Я там никогда не была. Когда я спросила маму, куда папа ездит в командировки, она показала рукой туда. Наверное, они очень далеко. Папа ездит целых три дня.
Вчера выпало много снега, и сегодня дядьки чистят крышу большого гаража плоскими лопатами. Дядьки в шубах и смешных шапках, похожих на хлеб кирпичиком. У папы есть такая же. Я один раз её взяла, чтобы у меня как будто своя булочная. Предлагала купить у меня хлеб. Папа потом почему-то ругался.
Дядьки режут снег лопатами на квадратики, потом ловко так их подцепляют, несут к краю крыши и скидывают вниз, а они в воздухе рассыпаются, пока летят. Туп-туп. Ккрркркххх. Пум. Туп-туп-туп. Кргхргх. Пум. Когда я только залезла, крыша почти вся была белая, а сейчас уже слева большой чёрный прямоугольник.
Справа кто-то вытоптал на снегу “...блю Машу”. Зря это он. Старался, на крышу залезал, топтал, а дядьки всё равно сейчас всё счистят. Вон у них как быстро получается.
Наверное, это было “Я люблю Машу”. Интересно, эта Маша прочитала? Я вот давно уже умею читать. Ехали недавно в автобусе, я увидела вывеску. “Кинотеатр Дружба”, читаю. Тётка какая-то мне: “Такая маленькая, а уже читает! Или знаешь просто, что написано, вид делаешь?” Это ты вид, может, делаешь, вредное тётище! Вид я, видите ли, делаю!
Дядьки поставили лопаты и куда-то ушли, хотя ещё почти половина крыши белая.
Лиза прибежала. Легла возле помойки и хвостом постукивает. Хвост у неё пушистый, чёрный и летом весь в репьях, а сейчас чистый. Лиза добрая и любит мороженое. Колбасу, конечно, тоже любит. И косточки куриные. И хлеб. Вообще всё любит, что ей вынесут, но мороженое - особенно. Она меня осенью чуть-чуть покусала за ноги, но не больно, а так. Тётя Галя с десятого говорит, маленькая она ещё, ей играть хочется.
Снег уже стал синий. Скоро совсем темно будет. В музыкалке окна зажглись. В актовом зале красивые окна, из разных цветных стёклышек. Травинки, цветы, просто кружочки всякие - синие, зелёные, жёлтые, оранжевые. Когда изнутри смотришь, и дома, и гаражи, и репейник - всё сразу как будто не всамделишное, а из сказки становится. Только снаружи через такие окна ничего не понятно. Видно, что ходит кто-то туда-сюда, и всё.
Там, наверное, сейчас концерт. И кто-нибудь, может, Лариса Викторовна, играет на рояле. У него обязательно открыли крышку, и он стоит весь такой важный, блестящий. А Лариса Викторовна притопывает ногой, и нажимает на педали, и сидит на краю стула, и вся ходит ходуном, и руки у неё бегают одновременно в стороны и вверх-вниз. И педали золотым блестят.
А с магазина вывеску сняли, она не светится. Он раньше был “Гастроном”, а потом “Овощной”, а потом “Продукты”, а сейчас вообще непонятно что. Зато напротив киоск новый поставили. Там классные конфеты продают, шипучие. Мама, конечно, говорит, что вредно. Но покупает иногда. И мороженое покупает в стаканчике, только, говорит, не кусай его, а лижи потихоньку, а не то горло опять заболит. Я, когда вырасту, буду себе каждый день покупать мороженое. По две штуки. И кусать его. Это обязательно.
Комментарии
Отправить комментарий